?

Log in

No account? Create an account

Время собирать камни


Previous Entry Share Next Entry
Русский язык для Украины - не иностранный
patryot2010
На Украине ведется постепенное, но неуклонное наступление на русский язык, который методично вытесняется из сферы образования и делопроизводства. Украинские власти фактически приравняли русский язык к иностранному. Они упорно игнорируют многочисленные предложения учесть реально сложившуюся на Украине языковую ситуацию и придать русскому языку статус официального наряду с государственным украинским. Некоторые особо ретивые деятели настаивают на полном изгнании русского языка из всех без исключения сфер общественной жизни. Чтобы выяснить, насколько обоснованными, или скорее безосновательными, являются попытки представить русский язык на Украине иностранным, надо обратиться к истории русского языка, в особенности к тем ее страницам, которые были скрыты в советский период, и о которых предпочитают не вспоминать современные украинские идеологи, выполняющие задачу нагнетания антирусских настроений в украинском обществе с целью максимально обособить Украину от Российской Федерации и не допустить их возможного сближения в будущем.
В дореволюционной России термин "русские" относился не только к великороссам, как это после 1917 года было установлено большевиками, а в равной степени также к малороссам и белорусам. Соответственно и русский язык тогда представлял собой совокупность основных русских наречий - великорусского, малорусского и белорусского, которые в свою очередь разделялись на поднаречия и многочисленные говоры. Наряду с простонародными наречиями русского языка выделялся также общерусский литературный язык.
Рассматривая языковую ситуацию XIX столетия, не говоря уже о более ранних временах, когда не было ни системы всеобщего образования, ни средств массовой информации, следует проводить различие между разговорным языком простого народа и языком литературно-книжным. Академик И.И.Срезневский указывал на необходимость "рассматривать в истории Русского языка отдельно язык народа и язык книжный". Если вести речь о разговорном простонародном языке, то, встречаясь с терминами: язык, наречие, поднаречие, говор, надо учитывать, что эти термины, за исключением последнего носили всего лишь условный характер. Реально существовали только последние - простейшие и неделимые языковые величины в виде конкретных говоров, на которых говорили люди в каждой отдельной местности. Остальные из перечисленных языковых величин являлись собирательными: группа однородных говоров составляла наречие (поднаречие), группа близких между собой наречий - язык.



Академик А.А.Шахматов писал: "Самого поверхностного наблюдения достаточно, например, для того, чтобы убедиться в том, что в разных местах России говорят по-русски несходно, с большими или меньшими отличиями. Малорусы, занимающие юго-запад и юг России, белорусы, сидящие на западе ее, сильно разнятся и в произношении, и в словоупотреблении от великорусов. Но и область, занятая великорусами, далеко не представляет единства в языке: конечно ярославец хорошо поймет рязанца, архангелогородец без труда объяснится с калужанином, но это будет в значительной степени зависеть от того, что в общениях не со своими односельчанами местный житель избегает серой деревенской речи и старается говорить по-городскому; имеем ряд свидетельств хорошо подготовленных наблюдателей относительно того, как трудно без известного навыка схватить смысл речи, когда крестьяне той или иной отдаленной от городских центров местности непринужденно говорят между собой. Можно привести сотни и тысячи слов, понятных в одной великорусской местности и неизвестных в другой; весь уклад языка, разумея под этим все приемы произношения звуков, разнообразится в различных частях так называемого великорусского наречия, Но даже в пределах одного уезда, другой раз одной волости заметны как среди великорусов, так и малорусов и белорусов крупные диалектические отличия." Однако взаимные диалектические отличия русских наречий не были столь велики как это наблюдалось в других языках, что позволяло говорить о русском языковом единстве.


Говоря о единстве простонародного русского языка, мы имеем в виду величину условную, собирательную. Столь же условными, собирательными языковыми величинами являлись и наречия великорусское и малорусское, включавшие в свой состав поднаречия и говоры. Поскольку не существовало четких критериев, позволявших однозначно утверждать, что является языком, а что наречием, эти понятия могли быть применимы к одной и той же языковой величине. Не затрагивая здесь политических причин, по которым русские наречия именовали языками, о чем речь пойдет далее, заметим, что данная языковая величина могла быть названа и языком, и наречием, в зависимости от того, с какими из других языковых величин она сравнивалась. Например, великорусское или малорусское наречие по отношению к своим поднаречиям могло быть названо языком, и в то же время по отношению к более общей языковой величине - русскому языку - оставаться наречием.

........
Феодальная раздробленность, нашествие татаро-монголов, захват западных и юго-западных русских земель Литвой и Польшей привели к разобщению Руси, к утрате ее государственного единства. Это способствовало развитию и углублению диалектных различий в русском языке. Народный язык изменялся как под воздействием внутренних причин, так и под влиянием языков других народов, с которыми он вступал в связь в различных частях своего пространства. "Причины внутренние и внешние дробили язык народа на местные говоры и наречия", - отмечал И.И.Срезневский.
С того времени как в языке народа стали исчезать древние формы, началось отделение языка книг от языка народа. Если простонародный язык разделялся на говоры и наречия, то язык богослужебных книг, освященный церковью, должен был оставаться неизменным, не подверженным влиянию языка обыденного, связанного с мелочами повседневной жизни
"Таким образом, - делал вывод академик И.И.Срезневский, - история русского языка представляется связью нескольких историй отдельных, и две главные из них - история языка простонародного и история языка книжного, литературного."


Нападение татаро-монголов в первой половине XIII в. сокрушило древнерусский государственный строй и имело для русского юга, для Киева, как очага культуры и просвещения, крайне пагубные последствия. Киев был разрушен, пришел в упадок и надолго потерял всякое значение; сама кафедра митрополитов киевских была перенесена на северо-восток - во Владимир на Клязьме, а оттуда в Москву. В XIV в. западные русские земли, а затем Волынь и Поднепровье вошли в состав Великого княжества Литовского, где русский элемент оказался преобладающим над литовским в культурном отношении и только после соединения Литвы с Польшей русское население Литвы стало постепенно подвергаться польскому влиянию.

Если в древний период центром русской государственности был Киев, то после падения татаро-монгольского ига Русское государство возрождается под властью той же княжеской династии Рюриковичей на северо-восточных русских землях с центром в Москве. Польша, захватившая часть Руси, смотрела на Москву как на своего соперника, но православные подданные Польского государства видели в единоверной Москве не врага, а защитника. Москва оказывала православным братствам в западной и юго-западной Руси значительную поддержку. Львовское братство еще в 1570-х годах выслало первое посольство в Москву и получило помощь от русского царя. И в последующие годы различные монастыри и церкви отправляли в Москву своих посланников и они никогда не возвращались оттуда с пустыми руками. В период, когда русские земли были разделены в государственном отношении, общими для всей Руси оставались православная вера и язык церкви.
В 1564 г. в Москве Иван Федоров выпустил первую русскую печатную книгу "Апостол". Спустя десять лет, находясь во Львове, И.Федоров напечатал новое издание "Апостола", которое за исключением предварительных статей и послесловия ничем не отличалось от московского издания. В 1580-1581 гг. в Остроге, в типографии устроенной там князем Константином Острожским, Иван Федоров напечатал полную Библию на церковно-славянском языке. Это острожское издание Библии послужило оригиналом при печатании первой Библии в Москве в 1663 г.
.......
Поскольку общепринятые для каждого периода трактовки тех или иных понятий обычно находят отражение в энциклопедиях, приведем также сведения о русском языке, которые содержатся в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, изданном в конце XIX века:
“...1) Русский язык делится на три главных наречия: а) великорусское, б) малорусское и в) белорусское. На первом говорят по меньшей мере 2/3 русского населения [...]; одно из его поднаречий есть язык образованного класса и литературы. Главных поднаречий в нем два, северное и южное;..” Затем говорится о дальнейшем подразделении этих двух великорусских поднаречий. “...К западному южно-великорусскому поднаречию относится и московский говор, в котором некоторые видят особое поднаречие, образовавшееся из соединения северного с южным, и на котором народ говорит только в Москве и ее окрестностях, хотя оно сделалось теперь языком всего образованного класса.”
Далее сказано о малорусском наречии:
“...б) Малорусское наречие некоторыми считается самостоятельным славянском языком [...] Разделяется оно также на ряд поднаречий (украинское, полешское и русинское или подольско-галицкое), которым соответствуют три типа населения: украинцы, полещуки и русины или галичане, различающиеся костюмом, особенностями быта, народной поэзии и т.д. Поднаречия могут быть еще разделены на говоры.”
Как видим, в то время не все соглашались с мнением о единстве русского языка. Упомянутые выше “некоторые”, считавшие малорусское наречие самостоятельным славянским языком, это прежде всего сторонники политического украинофильства, которые отвергали русскую национальную идею, заявляя, что малороссы представляют собой совершенно отдельный народ, не имеющий ничего общего с великороссами. А у отдельного народа должен быть, соответственно, и совершенно отдельный язык.
Так языковой вопрос приобретал политический характер. По поводу споров о том, являются малорусское и великорусское наречия разными языками или только наречиями русского языка, А.И.Соболевский писал, что “здесь огромное значение имеют политические убеждения говорящих.”

..........

По мнению Драгоманова, для выработки самостоятельной украинской литературы “надо много еще талантливого и грамотного труда украинских беллетристов. Возможно этот труд и доведет до конца,.. а возможно и нет, - возможно украинцы останутся на века с двумя литературами, а не с одной.”
Но политика диктовала свои условия, и с перспективой совместного существования двух литератур - общерусской и украинской, сторонники политического украинофильства никак не могли согласиться. Поэтому, не дожидаясь пока на украинской литературной ниве взойдут новые таланты, они решили брать если не качеством, то количеством. Галицко-русский общественный деятель Ю.Яворский писал в 1894 г.: “Приглянувшись, мы увидим, что все эти Школиченки, Подоленки, Торбенки и другие “-енки” - не писатели, не поэты, даже не литературные люди, а просто политические солдаты, которые получили приказание: сочинять литературу, писать вирши, на заказ, на срок, на фунты. Вот и сыплются, как из рога изобилия безграмотные литературные “произведения”, а в каждом из них “ненька Украина” и “клятый Москаль” водятся за чубы. Ни малейшего следа таланта или вдохновения, ни смутного понятия о литературной форме и эстетике не проявляют эти “малые Тарасики”, (как остроумно назвал их г.Драгоманов), но этого всего от них и не требуется, лишь бы они заполняли столбцы “Зори” и “Правды”, лишь бы можно было статистически доказать миру, что, дескать, как же мы не самостоятельный народ, а литература наша не самостоятельная, не особая от “московской”, если у нас имеется целых 11 драматургов, 22 беллетриста и 33 и 1/2 поэта, которые свои фамилии оканчивают на “-енко”?”
Но перед создателями нового украинского литературного языка стояла не только проблема количества произведений. Простонародный язык, который был положен в основу нового литературного языка, не имел сложившихся норм, а состоял из говоров, имевших в различных местностях свои особенности. Также народный язык не располагал словами для обозначения отвлеченных понятий и научной терминологией. Конечно, такие слова можно было без труда взять из общерусского языка, но это противоречило поставленной политической задаче - как можно дальше отмежевать создаваемый украинский язык от общерусского литературного языка.
Поэтому недостающие слова украинофилы заимствовали из других языков, преимущественно из польского, или искажали до неузнаваемости общерусские слова, или просто сочиняли совершенно новые слова и выражения.


В 1900 г. во Львове без указания имени автора вышла брошюра М.Михновского “Самостійна Украіна”, о которой О.А.Мончаловский высказался так:“Брошюрка “Самостійна Украіна” состоит из двух глав, но она представляет тройной интерес: для филолога, для политика и для психиатра.” Остановимся на том, что касается филологии:
“Согласно евангельскому изречению: “Язык твой яве тя творит”, можно сказать со всею положительностью, что брошюрка написана не галицким, только российским украинофилом. Язык галицкого украинофила резко отличается от языка российского украинофила. Оба они стараются писать, дабы придать своему языку “самостоятельность”, елико возможно не по-русски; в то время, однако, когда галицкий украинофил все общерусские выражения заступает польскими и его слог переполнен польскими и немецкими периодами, российский украинофил, обыкновенно не знающий польского и немецкого языков, заступает общерусские выражения - непатентованными произведениями собственной филологической кузницы, нередко до того чудовищными, что даже галицкие украинофилы лезут из кожи вон, чтобы их понять; кроме того слог российского украинофила, может быть даже против его желания, в общем русский, Не говоря уже о том, что между галицко-русским и украинско-русским народными говорами существует заметное различие и что многие местные украинские слова и выражения непонятны для галичан, галицкие же непонятны для украинцев.”
Далее следует перечень таких, не употреблявшихся и отчасти не знакомых в Галичине слов. Затем говорится:
“...Автор брошюры изощрил, однако, всю свою изобретательность на ковку новых слов и в сем отношении показал себя незаурядным мастером. Вместо “иностранный” он выдумал “надвірный”, вместо “вооруженный” - “уоружный”, вместо “прекратить” - “перекоротити”, вместо “отсутствие” - “відсутність”, вместо “разновидность” - “ріжноманітність”, вместо “противоположный” - “супротилежный” и т.д. Кроме того автор брошюрки в значительной степени пользовался и польским языком для выражения своих мыслей на “русько-украиньском” языке, о чем свидетельствуют такие слова, как: “умова” вместо “условие”, “истнованне” вместо “существование”, “незалежність” вместо “независимость”, “обуренне” вместо “возмущение”, “відраза” вместо “отвращение”, “підстава” вместо “основание”, “засада” вместо “начало, принцип”, “згідно” вместо “согласно”, “спадкоемець” вместо “наследник, преемник”, “ганебный” вместо “позорный”, “осьвічена” вместо “просвещенная”, “протяг” вместо “продолжение, течение”, “рух” вместо “движение” и т.д. Для того, чтобы разобраться в этом “русько-украиньско-польском” салате с примесью вполне “самостийных”, ибо автором, должно быть, в “родильных болях” произведенных слов, нужно порядочный запас терпения.”
В другой своей работе О.А.Мончаловский указывал, что “русько-украиньским” писателям кажется, что чем более они отдалятся от русского литературного языка и даже от галицко-русского наречия, тем более их язык будет “самостийным” и “украинским”. “И справедливо, ибо результатом этих стараний является язык до того “самостоятельный”, что на нем никто не говорит и его никто не понимает. Когда читаю какое-либо “руско-украиньске” произведение, - писал О.А.Мончаловский, - невольно вспоминаю следующий случай, рассказанный мне одной русской женщиной, уроженкой тульской губернии: У ее брата, офицера, служил денщиком солдатик, малоросс из черниговской губернии. Это был добрый, смышленный малый, и потому офицер, желая сделать ему приятность, выписал для него из Киева несколько малорусских брошюр. Каково же было удивление офицера, когда денщик заявил, что не понимает языка брошюр. “Ты малоросс? - спросил офицер. - “Точно так, ваше благородие!” - отвечал солдатик, вытянувшись в струнку. - “Как же ты не понимаешь этой книжки? Ведь она написана по-малорусски, на твоем родном языке!” - Не той губернии, ваше благородие!” - Она в Киеве напечатана!” - “Точно так, ваше благородие, но я из Черниговской губернии”, - был окончательный ответ солдатика.”


Следует заметить, что поскольку политическое украинофильство использовалось как средство для подрыва национального единства русского народа и целостности Российского государства, оно находило поддержку сил, в той или иной мере оппозиционных русскому государственному строю. В Думе в защиту политического украинофильства выступали не столько малороссы, сколько поляки, литовцы, евреи и попавшие под их влияние великороссы.
В ходе дебатов по вопросу об употреблении местных языков в судебных разбирательствах член Государственной Думы кадет (конституционный демократ) Родичев, доказывая самостоятельность малорусского языка, привел в подтверждение его непонятности для великороссов название одной из пьес Шекспира в переводе П.Кулиша: “Як пурявых уговкуют”. Естественно, что никто из присутствовавших великороссов этой фразы не понял, но юмор заключался в том, что ее не понял и никто из присутствовавших малороссов. Когда же через пару дней сообщение об этом выступлении Родичева появилось в газетах, он был поднят на смех всей Малороссией.
Не знаю, насколько это название будет понятно современным знатокам украинского языка, но на всякий случай скажу, что в русском переводе оно звучит как “Укрощение строптивой”.
В ходе тех же дебатов депутат от Полтавской губернии крестьянин Старицкий огласил протокол заседания Полтавского земского собрания, “на каковом заседании, при обсуждении вопроса об издании брошюр по агрономии на украинском языке, гласные крестьяне заявили, что, если издать такие брошюры, то вновь придется учиться читать. В силу этого было постановлено брошюр на украинском языке не издавать.”
Кстати, в отчете о деятельности Педагогического Общества при Императорском Московском университете за 1903-1904 г. было отмечено: “в Полтавской губернии оказалось, что русский (великорусский) рассказ хорошо и выразительно прочитанный, был вполне усвоен малоруссами.”
Эти сведения приводил академик А.И.Соболевский и продолжал, говоря о периоде после 1905 года, когда была введена конституция, разрешена деятельность политических партий, а существовавшие ранее ограничения, налагавшиеся на отдельные виды украинских публикаций, были отменены:
“К сказанному должно прибавить несколько слов о так называемом украинофильстве, об учении, что малоруссы - совершенно особый народ в сравнении с великоруссами, что они томятся под игом неприятных для них великоруссов, что они хотят быть политически самостоятельными, что им необходима литература на малорусском языке и т.п. Данные новейшего “освободительного движения” показывают, что украинофильство свойственно только левым партиям и что умеренное большинство, и прежде всего наиболее заинтересованное здесь крестьянство, никакого украинофильства не знает: оно считает себя за один русский народ с великоруссами и стоит за полное государственное единство России. Украинофилы теперь уже сознаются, что на малорусские газеты нет подписчиков, а на малорусские книги покупателей.”
Стремясь из политических соображений сделать новый украинский литературный язык как можно менее похожим на общерусский, украинофилы тем самым делали его непонятным для самих же малороссов и отвращали их от чтения украинофильской прессы и литературы.
Член Государственной Думы граф В.А.Бобринский говорил о “языке Грушевского”:
“...этот язык совершенно народу не понятен, в этом никакого сомнения нет, и все малороссы это подтвердят. И слава Богу, что эти господа, которые теперь куют этот язык, так боятся сходства его с русским литературным языком; они найдут вам выражения и в чешском языке, и в немецком, и в польском, или, наконец, свои собственные выковывают слова, потому что они боятся туда что-нибудь схожее с русским языком вставить и вследствие этого что же выходит? Выходит, что народ, для которого все это пишется, народ русский, ничего не понимает в их литературных произведениях... Разве кто-нибудь понимает из малороссов газету “Діло”, кроме того узкого кружка, который ее читает? Конечно нет!”
....
Противники русского единства, указывая на факт преобладания в общерусском литературном языке одного из великорусских говоров, заявляли, что этим нарушается принцип равноправия народностей и их наречий. “Но если встать на такую точку зрения, то все старые и новые литературные языки, особенно большие, следует признать посягательством на равноправность народностей и соответственных просторечий”, - возражал профессор А.Будилович, и приводил примеры того, что каждый литературный язык подчинял себе известное количество говоров или наречий.
Это выразилось, например, в польском языке, в господстве говоров малопольских над великопольскими и мазовецкими; в чешском - в господстве говора пражского над прочими чешскими и моравскими; в немецком - в господстве верхнесаксонского над многочисленными говорами верхненемецкими и нижненемецкими; во французском - в господстве ильдефрансского над прочими говорами; в испанском - в господстве кастильского; в итальянском - в господстве флорентийского и т.д.
“Представитель акающей группы, московский говор, тот, которым мы говорим, есть язык всей русской интеллигенции, не только по происхождению великорусской, но и малорусской, и белорусской, - писал А.И.Соболевский. - За интеллигенцией везде идет многочисленная полуинтеллигенция и смешанная народная масса больших городов и центров;..” Поэтому как на великорусской, так и на малорусской территории говор, принятый в общерусском языке, часто с примесью особенностей местных говоров, получал среди городского населения широкое распространение. Крестьяне, приезжавшие в города на заработки, по торговым и хозяйственным делам, также старались подражать языку городских жителей.
Даже украинофилы, которые создавали украинский литературный язык и писали на нем свои сочинения, в семье предпочитали говорить по-русски. Как вспоминал украинский деятель и историк Д.Дорошенко: “...в нашей семье, хотя и было аж несколько “украинофилов”, но привыкли говорить по-русски, только изредка примешивая украинские слова”.
Принципиально иная ситуация была в Галиции, Буковине и Угорской Руси (Закарпатье), находившихся тогда в составе Австро-Венгрии. Общерусский литературный язык не принадлежал там к числу так называемых “краевых языков”, допущенных к употреблению в сфере образования и администрации. Попытки галицко-русских депутатов австрийского парламента добиться от центральных властей признания за общерусским языком прав “краевого языка” неизменно отвергались, наталкиваясь на сопротивление местных галицких властей, представленных поляками. Власти позволяли галицким русинам пользоваться в официальной сфере только тем литературным языком, который разрабатывался галицкими украинофилами, официально именовался “рутенским” и лишь с очень большой натяжкой мог быть назван “украинским”. Русский язык употреблялся в Галиции, Буковине и Угорской Руси только в неофициальном порядке сторонниками русского движения, которые, несмотря на преследования со стороны властей, сохраняли сознание общерусского национально-культурного единства.
К началу ХХ века у подавляющего большинства российских малороссов идея украинского сепаратизма не пользовалась успехом, но противники России как за ее границей, так и внутри страны всячески старались эту идею пропагандировать. Значительное внимание распространению среди малороссов украинского национального сознания уделил известный сионистский деятель, уроженец Одессы Владимир Жаботинский, опубликовавший с этой целью в 1910-1912 гг. ряд статей, в которых затрагивал и языковой вопрос.
Как учил В.Жаботинский, никакого единого русского народа, состоящего из великороссов, малороссов и белорусов нет, как нет и единой русской культуры и русского языка, - русский язык является “чистейшим великорусским”.
Говоря о национальном и языковом единстве народа, В.Жаботинский подчеркивал, что определяющим здесь являются не формальные признаки, а сознание самого этого народа. “Испанский и итальянский языки имеют больше общего, чем итальянский язык и диалект Болоньи, но язык Болоньи называется диалектом итальянского языка - потому что таково национальное сознание жителей Болоньи: они чувствуют себя членами итальянской нации.”
Правда, делая упор на самосознании народа, В.Жаботинский предусмотрительно обходил вопрос о национальном самосознании малороссов, заявляя: “В сам этот вопрос, считают или не считают себя малороссы частью русской нации, я углубляться не буду”. Он понимал, что проповедуемая им идея национально-культурной отдельности малороссов от великороссов не имеет поддержки в народе, о чем он и писал с использованием характерной терминологии: “Край наш стал излюбленной ареной черносотенства... Депутаты юга - главная опора реакции...”
Признавая право на существование немецкой или итальянской нации, так же как и право на существование их общенациональных языков, невзирая на серьезные различия между местными диалектами у немцев или у итальянцев, русскому народу и русскому языку В.Жаботинский в таком праве отказывал, усиленно ратуя за развитие украинского национального движения.
Наставления Жаботинского не утратили своей актуальности и в наши дни, - сборник его статей издан в переводе на украинский язык. Переводчик и автор предисловия Израиль Клейнер указывает: “Можно смело утверждать, что этот цикл статей является беспрецедентным в мировой журналистике образцом длительной борьбы представителя одного народа за национальные права другого народа, - борьбы, которая приобрела масштаб целой кампании в прессе.”
Таким образом, в начале ХХ века русский литературный язык не рассматривался на юге России в качестве языка иностранного. Малорусские говоры соотносились с общерусским языком не как языки разных стран, а как язык простого народа с языком людей образованных.
Что касается украинского литературного языка, то на процесс его формирования самое существенное влияние оказали политические обстоятельства. Стремление внести раскол в русский народ, посеять рознь между малороссами и великороссами, побудило противников России использовать с этой целью и языковой вопрос, что повлекло за собой ответные меры со стороны российского правительства, которое во время польского восстания 1863 г. ввело запрет на отдельные виды украинских публикаций.
Политическое украинофильство нашло благоприятную почву для своего развития в австрийской Галиции, где власти не были заинтересованы в укреплении у русинов общерусского национального сознания, а поэтому наложили запрет на официальное использование общерусского языка и постановили выработать для русинов особый литературный язык, как можно менее похожий на русский.
К началу ХХ в. украинский литературный язык находился еще в стадии разработки и не имел устоявшихся норм, о чем свидетельствуют заметные различия между языком галицких и российских украинофилов, а также языковые различия в произведениях отдельных авторов.
Революционные потрясения 1917 г. послужили началом нового этапа в истории как русского, так и украинского языка. Стремительная смена властей на Украине в 1917-1920 гг. не давала возможности для осуществления какой-либо последовательной языковой политики. Относительной стабильностью тогда отличался разве что период правления гетмана П.П.Скоропадского, но и эта стабильность сохранялась только благодаря присутствию на Украине немецких войск.

Та популярность, которой пользуется русский язык в современной Украине, и которая вызывает злобу и раздражение в антирусских кругах, также не случайна, а обусловлена исторически.
Конечно, писаную историю можно как угодно переврать и нагородить массу всевозможных небылиц. При этом всегда найдутся люди, готовые поверить в любую чушь, сколь бы несусветной она ни была. Например, можно, обнаруживая отдельные элементы южнорусских говоров в языке древней Руси, делать вывод, что уже тогда существовал украинский язык (не в редакции ли языка Грушевского?); или, исходя из неоспоримого факта принадлежности славянских языков к индо-европейской языковой семье, перевернуть всё с ног на голову и заявить, что украинский язык древнее санскрита.
Но невозможно спрятаться от своего прошлого и обмануть подлинную историю, которая все равно проявит себя в реальной жизни. В этом вполне могли убедиться те, кто еще недавно тешил себя мыслью, что достаточно с петлюровским радикализмом сменить вывески и объявить русский язык иностранным, как от него тут же и след простынет, а ныне с удрученным видом жалуются на "русификацию".

В современной Украине, где по-русски говорит половина населения, русский язык сохраняет свою роль и значение вопреки желанию властей потому, что имеет для этого исторические основания, несравненно более прочные и глубокие, чем те уродливые порождения австро-польской языковой политики, которые после падения советской власти всплыли на поверхность в Галичине, и которые нынешняя власть пытается навязать всей Украине.
Понятно, почему правители Украины так настойчиво стремятся избавиться от русского языка - они выполняют заказ влиятельных политических сил, не заинтересованных в возрождении былого единства великороссов, украинцев и белорусов, русского единства в традиционном значении этих слов. В борьбе против русского языка на Украине проявляются все те же потуги разъединения и ослабления русского народа, которые издавна предпринимались нашими противниками. К настоящему времени они добились в этом деле немалых успехов, однако окончательное решение вопроса все еще не достигнуто, вот и продолжают тужиться дальше.
Согласно геополитической концепции Соединенных Штатов, на постсоветском пространстве Украине отводится роль соперника России. Поэтому с позиций обеспечения глобальной гегемонии Америки культурно-языковая общность Украины и России рассматривается как нежелательный фактор, который требуется устранить.
Для прикрытия истинных целей политики вытеснения русского языка украинские идеологи предлагают набор псевдоисторических сказок, рассчитанных на то, что большинство людей, прошедших процедуру сначала коммунистической, а затем национал-"демократической" промывки мозгов, просто не знают своей истории; либо ссылаются на примеры других стран, причем только тех, где название единственного государственного языка совпадает с названием страны: вот, мол, во Франции язык французский, значит, в Украине должен быть украинский. Следуя такой логике, в Австрии, к примеру, должен быть язык австрийский. Очевидно, находясь в здравом уме, нельзя принять подобные доводы в качестве серьезных аргументов.
Правда, нам еще заявляют с крайне озабоченным видом, что если самым решительным образом не изгнать русский язык из Украины, то украинскому языку грозит неминуемое исчезновение. Однако, какой бы ни была технология создания украинского литературного языка, сегодня он реально существует, и неужели рьяные его защитники до такой степени не уверены в жизненной силе украинского языка, что допускают возможность его исчезновения в условиях Украинской державы лишь потому, что рядом с ним на равных будет существовать русский язык? Неужели полторы сотни лет совместной работы галицких и российских украинофилов с коммунистами впридачу, так и не смогли сделать украинский литературный язык жизнеспособным?
Такого рода аргументация привлекательности украинскому языку не прибавляет, как и административный произвол ретивых украинизаторов, грубо попирающих демократические нормы общественного развития, о своей приверженности которым неустанно твердят нынешние властители Украины.

Из книги Леонида Соколова "Осторожно: украинство!"

promo patryot2010 august 29, 2015 23:21 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Очерки по истории Украины-Малороссии-Новороссии. Учебно-методическое пособие для начинающих "сепартістов і терористів" Украинский Миф Восстания 30-Х Годов XVII века в Малороссии Восстание Богдана Хмельницкого и Переяславская Рада Малороссия после Б. Хмельницкого.…